Авторы утверждают: «Наиболее значимым достижением в этом аспекте является выделение и разделение полей, обозначенных темами и подтемами. Ранее такие «экзотические» области, как, например, «Музыка внутреннего мира», «Неопределенность», наречия настроений были отражены вскользь и крайне скупо, либо не упоминались вовсе.»(«Семантика», с. 33). Прошу обратить внимание на описание этого аспекта у Гуленко («внутренний мир красочных образов, превосходящий своим совершенством мир реальный») и Филатовой («роскошные сады собственного воображения»), о неопределённости у Гуленко также сказано в синонимичных терминах («Выделение связующих, переходных форм, что размывает контуры структурированного объекта. Нюансировка, вероятность, фокусирование не на центре, а на периферии сложного целого».)
Далее в «Семантике» читаем: «Наполнение тем и их лексическое оформление расширено и четче описано. Особенно ярко это проявилось в теме «Неопределенность», использующей лексику, не сводимую к рациональному описанию, которая, как правило, начинается с приставки «не» и выражается преимущественно наречиями». К сожалению, в книге не рассматриваются такие признаки Рейнина, как позитивизм/негативизм и пересечения их полей с классическими аспектами. Не совсем понятно почему, ведь авторы выбирали для анализа те признаки, которые «более изучены», а разве позитивизм/негативизм менее известны, чем, скажем, решительность/рассудительность, пересечения по которым в «Семантике» анализируются? Однако в статье РГ «Методика типирования по признакам Рейнина с применением контент-анализа» (доступна на сайте Центра Миронова), к признакам негативизма относится «характеристика ситуации или объекта преимущественно через описание того, чего в них нет». Стало быть, тут можно предположить пересечение полей аспектов интровертной интуиции и негативизма.
Согласно модели ЕСМ А. Вежбицкой, категория неопределённости может характеризоваться субстантивом (нечто), ментальным предикатом (чувствовать), логическими концептами (не/может быть), а также неразложимыми примитивами из семантических полей понятий времени и пространства – в соединении с логическим концептом «не» (некоторое время, недолго, не здесь, не далеко). Как видим, и в этом случае неправомерно говорить об «уникальном поле», при выражении категории неопределённости пересекаются понятия, коррелирующие в соционике как с интуицией, так и с логикой и сенсорикой (понятие пространства). Что же касается «расширенного и чёткого описания лексики», относящейся к аспекту БИ, то можно согласиться: в более ранних работах социоников такие описания отсутствуют. Но если мы возьмём специальные работы по семиотике, когнитивной семантике, литературоведению и другим смежным дисциплинам, то обнаружим гораздо более полные и чёткие описания соответствующих полей – с характеристикой лексем и стилистических средств. Не думаю, что авторы «Семантики» целенаправленно изучали такие работы, с их точки зрения эксперимент действительно принёс открытия и «приятные сюрпризы». Возможно, им приятно будет узнать, что «выделенные новые подтемы» БИ, как то восприятие образа, тема зеркала и вообще отражения, переплетения и паутины, воды и глубины, рождения и умирания как метафорического описания процесса изменения подробно рассматриваются в трудах выдающегося учёного Юрия Михайловича Лотмана по семиотике и литературоведческому структурализму, с работами можно ознакомиться на сайте Лотмана, созданном его учениками. Процитирую тут фрагменты из беседы на тему «Город и время» (1992), Лотман рассказывает именно о Санкт-Петербурге. (Выделения – мои, чтобы форумчане убедились в наличии всех основных тем и подтем БИ, а ведь это просто интервью, у Лотмана есть множество серьёзных и подробных работ на означенную тематику).
«Понимаете, зададимся вопросом: чем город построенный отличается от чертежа или раскопок? - Тем, что это живой организм. Когда мы стараемся понять его, мы складываем в своем сознании какую-то одну доминирующую структуру - скажем, пушкинский Петербург, Петербург "Медного всадника", Петербург Достоевского или же Петербург нашего времени. Мы берем какую-то остановленную временную точку. Но это в принципе неадекватно реальности. Потому что город, даже если он выстроен по какому-то строго военному и как будто бы застывшему, установленному плану, как только он стал реальностью - он зажил; а раз он зажил, он все время не равен сам себе. Он меняется в зависимости от того, с какой точки зрения мы смотрим... Это разнообразие точек зрения дает разнообразие реальных потенций того, что означает слово "Петербург", что входит в образ Петербурга. Потому что он живой, что он сам себе не равен. Мы создаем некую модель, жесткую, которая сама себе равна, и она очень удобна для стилизаций, для исследовательских построений. Но в модели нельзя жить, нельзя жить в кинофильме, нельзя жить ни в одном из наших исследований. Они не для этого созданы. А жить можно только в том, что само себе не равно. То, что все время о себе говорит на разных языках. ... то, что нерукотворно, на один язык не переводится. Жизнь обязательно должна сама себя не понимать, сама все время должна вступать в конфликты с собой. Раз появляется рядом с Петербургом Пушкина Петербург Достоевского, значит город - живой. Уже Петербург "Медного всадника" не был единым, значит, уже существовала какая-то жизнь... В чем отличие жизни от идеи? Идея всегда одновременна и поэтому мертва. Вся история человечества состоит в том, что мы пробуем реализовать идею, самую хорошую; а идею реализовать нельзя в принципе, она - одновременна. А жизнь поливременна. И поэтому Петербург все время занимался тем, что сам с собой воевал, сам себя переделывал, сам все время как бы переставал быть Петербургом. Сколько можно привести текстов, в которых утверждалось - это уже не Петербург. Раз уже перешло за Невскую заставу, это уже не Петербург, это уже что-то другое. Это глубочайшая иллюзия думать, что подвижное меняется, а каменное запечатлевает. Именно каменное - лицо этого города. Потому что он каменный, потому что он неподвижен, потому что он прибит железным гвоздем к географии, - он стал динамичным. Он как волновой камень, он бросает в культуру, он принимает из культуры. И, наконец, он вторгается извне. Когда некоторый организм оказывается в какой-то среде, то он, с одной стороны, стремится уподобить эту среду себе, переделать ее под себя, а, с другой стороны, среда стремится подчинить его себе. Это постоянно создает сложную динамику взаимодействия. Это проблема Петербурга. А Петербург - это Россия... Между прочим, это особенно заметно в городах, которые на воде. Вообще, города, мне об этом приходилось писать, делятся грубо на две группы: города, которые на горе, на материковой почве, и города, которые на берегу или на дельте реки. .. Представьте себе, что из Венеции ушла вода и она стоит на глине... Вообще город соотнесен с границей - это граница в границе. Возможно, со временем нас ждет упрощение всех отношений. Тогда понятие города и понятие государства изменятся, и многие города несколько изменят свой смысл с изменением понятия границ, с изменением понятия морских путей сообщения, со сдвигом понятия "военная столица". ...Первое, это то, что он - не Европа. Второе, что он не Россия. Я бы сказал, что он - будущая Россия; это город, который должен ангажировать будущее, он должен наметить, он должен показать идеал. Хотя идеал может быть разным, и он менялся. Первый символ, что это европейский город. Причем, понимаете ли, это совершенно разные вещи: европейский город и петербургское представление о европейском городе... Далее второй символ, что это Венеция...город, который есть одновременно морская крепость... Кор: Это то, о чем мы говорили в начале: город был создан как каменный идол, который постепенно стал живым. Лотман: Да, он оживал. Кор: А все же, Юрий Михайлович, чем можно объяснить не ослабевающий апокалиптический мотив в саморефлексии Петербурга, в пределе предрекающий отнюдь не метафорическую тотальную "смертогенность" этого города? Лотман: Я думаю, что мы слишком любим повторять старые мотивы. Но на самом деле ничего не повторяется. И вообще, в истории нет мервого, не бывает. Вы возьмете какую-нибудь книгу и скажете: это уже не актуально, ей уже 150 лет, никакой школьник это сейчас не читает. Но кто бы мог сказать, что "Бедная Лиза" Карамзина станет бестселлером, будет поставлена в нескольких театрах. Это одна из особенностей истории: она непредсказуема. Мы все очень любим предсказывать, находим в этом большое удовольствие. Наверное, потребность такая заложена в нас. Но к счастью, наши предсказания почти никогда не оправдываются, иначе была бы ужасная скучища, а не жизнь. Кор. Но это же естественный процесс - переход в непредсказуемое пространство, как жизненное пространство. Ю.Л. Да, это увлекательно, но это соблазн, тем более для историка. Кор: И все-таки Петербург остается тайной. Все его символы оказались нереализованными, да они и не могли реализоваться: он не стал европейским городом, он не стал Венецией, не стал вторым Римом - он стал собственной тайной. Лотман. Но назовите мне вещь, которая не является тайной. Хотя бы одну вещь!
26 Фев 2007 12:59 Dubravka сказал(а): Хорошо, таким образом намечаем ближайшую стратегию: 1. Изложение концепции ЕСМ (я возьму наиболее распространённую модель А. Вежбицкой, которая в отличие от школы Апресяна исходит именно из наличия "универсальных семантических примитивов" и разработала свою модель на материале нескольких десятков естественных языков). 2.Общий обзор существующих на данный момент мнений лингвистов различных школ о семантических универсалиях, моделировании семантических полей и связи их структуры с особенностями отдельных языков. 3. Мои собственные "конкретные выводы". 4. Выводы других лингвистов (пункт под вопросом, но очень желательный).
...попрошу заинтересованных форумчан подождать конкретных выводов, учитывая наличные ресурсы, ждать придётся около месяца. Cообщение полностью
Ну вот, месяц ещё не прошёл, но выводы у меня готовы , и я их выкладываю, для наглядности в виде подробных комментариев на выводы авторов «Семантики» (прокомментировала первые четыре вывода, полагаю, что в комментариях достаточно ясно выражено моё отношение и к последующим пяти выводам), некоторые тезисы проиллюстрированы примерами из первоисточников (если ранее данный пункт не обсуждался). Пункт 2 (обзор лингвистической литературы) у меня проработан, однако это около двух десятков страниц, материал почти исключительно из аспекта БЛ, и учитывая специфику нашего форума, считаю нецелесообразным выкладывать его «как есть». Если у читателей возникнут конкретные вопросы лингвистического свойства – с удовольствием отвечу, если кто-то заинтересуется теоретическими источниками – пишите, вышлю полный список литературы (всего18 авторов, 29 позиций, около 400 страниц специализированных текстов на четырёх языках). Пункт 4 остаётся под вопросом, но хочется надеяться, что когда-нибудь мы услышим мнение и других лингвистов, особенно интересным было бы мнение специалистов в области экспериментальной психолингвистики и вообще семантического анализа на материале русского языка (напоминаю, что, строго говоря, это не моя «вотчина», сама специализируюсь на истории немецкого языка, отчасти по художественному переводу и стилистике, а фундаментальной теорией серьёзно не занималась, ни к какой лингвистической школе не принадлежу, да и по роду основной профессиональной деятельности являюсь преподавателем, а не исследователем, диссертации и научные статьи пишем не потому, что «так хочется», а потому, что «социум выдвигает требования»). Так что, мои выводы ни в коей мере не являются «научным трудом», это просто критика (и даже не строго логическая критика – чтоб не было скучно её читать). Конкретные выводы о теоретической ценности «Семантики» и возможности практического использования результатов работы питерской РГ (Составлены как комментарии на «Выводы» в «Семантике», с. 132-133)
1. В результате эксперимента по исследованию семантики А-аспектов (экстравертной и интровертной логики, экстравертной и интровертной этики, экстравертной и интровертной интуиции, экстравертной и интровертной сенсорики) существенно уточнены, расширены и дополнены данные об аспектной лексике, собранные нашими предшественниками, что позволяет облегчить и сделать более надежной процедуру диагностики ТИМа по вербальным проявлениям.
Комментарий:Хотелось бы перефразировать вопрос Дарланы: а ЧТО все-таки здесь анализируется? А что же всё-таки было целью эксперимента – и можно ли в данном случае говорить об «эксперименте по исследованию семантики А-аспектов» вообще? Моё мнение: нет, нельзя. Не будем покамест обсуждать общие теоретические вопросы и терминологические противоречия между различными соционическими школами, примем исходную посылку Питерской РГ. Итак, задекларирован предмет исследования – семантика (преимущественно лексическая), объект – аспекты (экстравертная/интровертная логика, этика, интуиция, сеносорика), материал – проявления аспектов в живой речи испытуемых, цель – достижение большей точности типирования. Исследование «на стыке», так как его объект принадлежит к соционике, а предмет является лингвистическим и связан с логическим анализом вообще, сравн. актуальную дефиницию О.Н. Лагуты: «Семантика занимается проблемой интерпретации, т. е. анализом отношений между знаками и обозначаемыми объектами, между словами и соответствующими им понятиями, а также изучает отношения между значениями простых знаков и значениями сложных знаков, составленных из простых. Например, отношения между значением слов и значением предложений, построенных из этих слов».Был ли произведён экспериментальный анализ отношений между словами и аспектами, к которым эти слова традиционно относятся в соционике? Нет, эксперимент Питерской РГ изначально такого анализа не предполагал. Испытуемым – носителям аспектов предлагались заранее составленные списки лексики исключительно из полей их «сильных аспектов», в процессе группового обсуждения фиксировались «свободные ассоциации» испытуемых на «стимульное слово» из списка в форме слов или словосочетаний, в случае отвержения либо «вялой реакции» фокус-группы исходная лексема вычёркивалась из «поля аспекта», такие случаи довольно подробно описаны в конце каждого словаря аспектной лексики, в пункте «Не подтвердившееся в ходе эксперимента наполнение». Но ведь в ходе эксперимента не проверялась реакция фокус-групп на лексику всех восьми аспектных полей, РГ ограничилась только двумя первыми, исходя из посылки экспертности представителя ТИМа по базовой и творческой функциям и принимая аксиому, что именно эти функции имеют «всесторонние проявления» в осознании и языке. Насколько мне известно, никто из социоников не проверял экспериментально соотношение частот употребления лексики разных аспектов на уровне индивидуальной речи, следовательно, все высказывания о «частотности» и «всесторонности» в «Семантике» (к тому же без указания цифровых данных) остаются личным мнением авторов, не подтверждённым на практике. В ходе эксперимента не отслеживались целенаправленно семантические отношения между знаками разных уровней, например, между отдельными значениями многозначных слов, между словами и словосочетаниями, на уровне предложения, текста и контекста. То есть, в описаниях аспектов есть наблюдения авторов в этой сфере, например, об особенностях синтаксических конструкций в речи логиков и употреблении стилистических фигур интуитами, и некоторые из этих наблюдений коррелируют с известными в несоционической литературе (сравн. цитированный ранее текст Лотмана). По моему мнению, экспериментальные исследования семантических полей на уровне текста и контекста более перспективны в плане «диагностики ТИМа», но, как указано в определении, логический анализ этих полей связан с «интерпретацией», то есть, невозможностью формализации и неизбежностью «субъективного фактора». Наконец (вернее, прежде всего), эксперимент не был репрезентативным с точки зрения представительства. Сходные по тематике и направленности исследования психолингвистические эксперименты, описанные в научной литературе, в лабораторных условиях ставились не менее, чем с 60-70 испытуемыми, и это при условии «психологической и языковой однородности» группы, а если сравнивались речевые или нейрофизиологические реакции представителей различных групп (например, возрастных, гендерных, носителей разных языков), то количество участников было не менее 100 человек (это при условии, что сравниваются всего две группы). Вывод: в «Семантике» представлены результаты не столько экспериментального исследования семантики аспектов, сколько субъективной интерпретации наблюдений авторов.
2. Выделены устойчивые семантические единицы, характерные для каждого из аспектов. В дальнейшем эти единицы можно использовать как материал для количественного анализа любых текстов (кроме узкоспециализированных) с целью определения ТИМа автора.
Комментарий Общепризнанным в лингвистике является различный подход к количественному анализу текстов различных жанров, письменной и устной речи. Из описанных в «Семантике» единиц безусловно пригодными для количественного анализа письменных текстов (в особенности компьютерного анализа) являются только лексемы, сами авторы указывают на то, что в словарях «отражена современная лексика носителей русского языка, проживающих в северо-западном регионе РФ». В описаниях методики семантического анализа текстов лингвисты указывают на наибольшую неустойчивость и вариативность отдельных словоупотреблений, особенно это касается частотной либо «ядерной» лексики, вся концепция ЕСМ построена именно на выделении возможно меньшего количества «универсальных слов», которые в различных сочетаниях могут выразить «общепонятные значения». Модель ЕСМ в настоящее время не употребляется для семантического анализа текстов, так как она не охватывает «периферийных явлений», наиболее важных для характеристики индивидуального авторского стиля. В то же время ЕСМ и сходные модели употребляются в сфере программирования, машинного перевода несложных текстов, вообще при разработке формализованных искусственных языков. (Я спрашивала о ЕСМ всех знакомых коллег, в нашем институте эта концепция известна только теоретикам широкого профиля – как «одна из исторических гипотез», специалисты в области лексикологии уважительно отзываются об Анне Вежбицкой, но ссылаются на другие её работы, в академическом НИИ языкознания им. Александра Потебни ЕСМ среди прочих моделей использовала РГ, которая занимается составлением русско-украинского электронного словаря. Из Германии на запрос о ЕСМ от троих коллег пришли просьбы об уточнении понятия и ссылках на литературу, в общем, реакция: «Хто такой, почему не знаем?» Четвёртый (ЛИИ, мой бывший «докторфатер», ныне заведующий кафедрой философии языка в Штутгартском университете) написал в совершенно нетипичных для него метафорических выражениях, что это «пережитки допотопного структурализма», далее сплошной поток аспекта ЧЭ по поводу нашествия польских студентов, обученных методам анализа по Вежбицкой, и накладной необходимости всех их переучивать, в общем, мой запрос тоже его ограничительную ЧЛ задел. Может, ещё у кого-нибудь имеются наблюдения, что дискомфорт ограничительной вызывает неадекватный резонанс по суггестивной? В таком случае можно смело новую соционическую гипотезу о взаимодействии аспектов выдвигать. ) Основной практический вывод: Количественный (и вообще любой формализованный) анализ текстов не может быть надёжным критерием для определения ТИМа автора, поскольку анализируются не те явления естественного языка, которые могут быть связаны с аспектами ИМ.
3. По каждому аспекту составлены словари, в которых зафиксированы наиболее часто используемые носителями лексемы. Словари структурированы по темам и подтемам, согласно внутреннему содержанию аспектов, и пригодны для использования в качестве справочного аппарата при диагностике.
Комментарий Лексика, зафиксированная в словарях, не может рассматриваться как наиболее частотная в речи участников эксперимента (не говоря уж о других носителях аспектов), так как специализированные частотные словари составляются лингвистами на основе всех известных естественных текстов (например, корпуса текстов отдельного писателя), а в условиях описанного эксперимента участники не имели возможности продемонстрировать естественную речь в различных коммуникативных ситуациях, наоборот, сам принцип комплектации фокус-групп и предварительная настройка, ИМХО, имели целью свести к минимуму проявление личной речевой инициативы участников. И ещё раз повторюсь: в любом частотном словаре (как и в описаниях психолингвистических экспериментов) поданы точные цифровые данные, индексы и т.п. Из-за отсутствия статистических данных невозможно ни сверить словари с аналогичными специальными изданиями, ни воспроизвести эксперимент. Структуру словарей нахожу крайне неудобной для практического использования. Разбивка лексем по темам и подтемам может быть достаточно произвольной (представляет интерес в плане анализа особенностей личной интерпретации авторами наполнения полей), но внутри тем не выделена ядерная/частотная лексика, более значимая для определения поля, да и сами (под)темы поданы в произвольном порядке, их расположение не отражает структуру аспекта и значимость результатов. Многие слова и выражения следовало бы объяснить – для читателей из других регионов и социальных групп, мне, например, не известны значения и не понятен смысл таких выражений из словаря аспекта ЧЭ, как «обвлияться», «чуча», «полный обалданс» (оболтус, в смысле, или это описание состояния, а не субъекта?), не совсем ясно представляю себе разницу между глаголами «гундеть» и «долдонить». В общем, нерационально включать в словари аспектной лексики случайные окказионализмы или сленговые выражения, ну разве только в качестве отдельных иллюстративных примеров. Практический вывод: Словари не пригодны в качестве справочного аппарата при диагностике ТИМа, но их внимательное изучение может дать подготовленному читателю общее представление о принятых в большинстве соционических школ «лексических стереотипах» аспектов ИМ (за исключением аспекта ЧЭ, в следующем пункте попробую объяснить, почему так случилось).
4. В процессе анализа словарей получены новые сведения о психологическом содержании признаков Рейнина, образующих данные аспекты, что в дальнейшем позволит включить в арсенал инструментов соционической диагностики ранее не используемые шкалы.
Комментарий Авторы на с.113-131 дали таблицы «пересечений» - общих признаков аспектов интуиции, сенсорики, логики, этики, статики, динамики, решительности, рассудительности, субъективизма и объективизма. При сравнении признаков «классических аспектов» (входящих в базис Юнга) с более ранними соционическими описаниями (см. мою выборку из Рейнина, Гуленко, Стратиевской, Филатовой) мне не удалось найти в тексте «Семантики» принципиально новые сведения о психологическом содержании признаков, не имеющие аналогов в работах предшественников (буду благодарна тому, кто такие сведения найдёт – то есть, именно определение признака, теоретическую формулировку, а не примеры в виде перечисления лексем одного тематического поля или синонимичных рядов наречий и глаголов). Шкалы для исследуемых признаков, очевидно, ещё не разработаны, материала, пригодного для их разработки в «Семантике» я также не нашла. Из всех «неклассических» признаков Рейнина подан материал всего по шести (выше названным), причём в отношении различий статики от динамики авторы сами признают, что «они оказались достаточно предсказуемыми», и ссылаются на свои же более ранние работы. Я сравнила признаки, поданные в сводных таблицах «Семантики», с Приложением к статье «Методика типирования по признакам Рейнина с примененим контент-анализа» (доступно на сайте Центра Миронова). Действительно, в основном повторяются определения признаков, сформулированные РГ в 2004 году, добавлены только новые примеры. Относительно полюса «решительность-рассудительность» авторы пишут (с.136): «в наших исследованиях он оказался недостаточно проявленным, есть только гипотезы, в чем он может заключаться». В таблицах отсутствуют признаки, не упомянутые в статье 2004 года, в то же время авторы отказались от некоторых собственных более ранних характеристик, например «упоминание о вознаграждении как существенном условии работы» для «решительных». Вообще, в описаниях полей большинства аспектов и их пересечений можно отметить тенденцию к уменьшению конкретизации, некоторой «расплывчатости» и многозначительности интерпретаций (по версии авторов, первое является признаком поля БИ, второе - ЧИ). Только проявления статики и динамики связываются преимущественно с формой сказуемого, это чёткий критерий, не допускающий «личной интерпретации», что же касается контекстозависимости-независимости, то эта характеристика достаточно субъективна, всегда можно сослаться на «различие в восприятии» или же несовпадение трактовки понятия «контекст». Ну и самый на мой взгляд любопытный вывод о практическом источнике разработки методики типирования Питерской РГ, даже странно, что ранее не обратила внимания, вывод ведь, что называется, «лежит на поверхности». На всякий случай цитирую названную выше статью, также скопировала оттуда табличку. Если вдруг материал станет недоступным в сети, в библиографии «Семантики» указан печатный источник: Методика типирования по признакам Рейнина с применением контент-анализа / Рабочая группа по соционике при лаборатории междисциплинарных исследований ИБиПЧ // Соционика Ментология и Психология Личности. - 2004.- № 1. Статья описывает результаты первого эксперимента РГ по изучению наполения признаков Рейнина, проводившегося в 2001-2002 гг., и в отличие от «Семантики» в ней содержатся точные статистические данные, которые я тут и привожу:
Количество испытуемых составило 47 человек. Распределение по ТИМам, установленным путем экспертной оценки (при участии не менее чем 3-х независимых экспертов), приведено в таблице 1. Результаты применения описанной методики определения ТИМа показали значительное увеличение сходимости экспертных оценок. В 91 % случаев (3 эксперта) и в 79 % случаев (5 экспертов) против обычных 31-40 % (3) группа из 2-5 независимых экспертов приходила к одинаковой версии ТИМа испытуемого. Очевидно, это достигается за счет стандартизации способа оценки (разработки общих критериев выделения признаков), а также за счет трудоемкой, но очень плодотворной процедуры перевода устной речи в текстовой документ. Вербализация, трактовка демонстрируемых реакций, трактовка ответов тестируемого в ходе соционического интервью носят, как правило, субъективный характер. И зачастую оспариваются и подвергаются переосмыслению другими социониками. Не раз в соционических источниках указывалось на необходимость учета типных слабых мест у типировщика, а также иных психофизиологических особенностей, в частности, в области восприятия невербальных реакций.
Таблица 1. IL (ИЛЭ) - 1 SE (СЭИ) - ES (ЭСЭ) - LI (ЛИИ) - 6 ET (ЭИЭ) - 4 LF (ЛСИ) - 3 FL (СЛЭ) - 3 TE (ИЭИ) - FR (СЭЭ) - 2 TP (ИЛИ) - 3 PT (ЛИЭ) - 3 RF (ЭСИ) - 7 PS (ЛСЭ) - 1 RI (ЭИИ) - 4 IR (ИЭЭ) - 2 SP (СЛИ) - 8 Итого: 47 Итак, «новый подход к соционической диагностике» предложен Питерской РГ на основе собственной экспериментальной разработки, количество испытуемых – 47 человек, причём обратите внимание на пробелы напротив ТИМов СЭИ, ЭСЭ, ИЭИ. Если только я правильно поняла авторов, это означает полное отсутствие в экспериментальной группе (№1) представителей означенных ТИМов, очевидно, ЭИЭ в количестве четырёх человек пришлось «отдуваться» за всех чёрных этиков сразу (бедные Йорики ). И что бы сие значило – получается, пять лет тому назад в Питере не сыскать было ни Гюго, ни Дюмы, ни Есенина, заинтересованных в изучении своих сильных аспектов и наполнения ПР? Зато вот экспериментальных Габенов – аж восемь, ровно вдвое больше, чем их конфликтёров и вчетверо больше, чем их же дуалов. Много воды с тех времён утекло, нынче у нас Мастера в дефиците… В аннотации к этой статье указано: «По итогам исследований выделены наиболее устойчивые единицы контент-анализа, встречающиеся как в устной, так и в письменной речи, и существенно облегчающие диагностику и сверку результатов, полученных разными специалистами». Напомню ещё раз: в аспектных словарях «Семантики» выделено отдельных слов по аспектам: БС – 1015 ЧЭ – 391
За сим рационально впадаю в расслабленное творческое состояние по соотв. аспекту БИ и предоставляю каждому заинтересованному читателю сделать собственные конкретные выводы, на основании собственных сильных А-аспектов.
(А творческое состояние нужно Дубравке затем, чтобы вжиться в образы прототипических писателей, давших псевдонимы ТИМам по воле Аушры, нынче же за одним исключением перетипированных В. Мироновым и М. Стояловой в собственных полудуалов, погашенцев, ревизоров и т.п., см. книгу «В. Миронов, М. Стоялова. Типы и прототипы. Писатели. Санкт-Петербург, Астер Х, 2007». Как выйду из творческого в ролевое – разберём по косточкам проблему «семантики ИА в переводах», интересно ведь, действительно, какие практические результаты даёт методика РГ на материале анализа переводных текстов более чем столетней давности).
У меня вопрос по методике проведения исследования к Владимиру и участникам его рабочей группы (кто сможет ответить). Не нашла в книге, возможно недостаточно внимательно читала, какой именно список лексем вы предъявляли для обсуждения в резонансных группах? Понятно, что вы его сформировали на основе (тут в книжке целый перечень работ на которые вы ссылаетесь) Но собственно список где?
Ведь все споры по научности и обоснованности вашего исследования очень просто проверить. Если удается получить сходные данные в альтернативном эксперименте, Ну грубо я беру 4 представителей - носителей одного аспекта, собираю группу, предлагаю им ваш же стимульный материал дав им возможность предварительно настроиться на язык аспекта и вперед! Должны быть получены во много мблизкие к вашим списки аспектной лексики.
А если сходные результаты получить не удасться, то можно обсуждать, а есть ли эффект проявления аспектной лексики в резонансокй группе, и вообще есть ли это аспектная лексика...
Встретил на анекдод.ру отличный перл. Как объясняет Ваша книжка - это, кажется, азбучное проявление БЛ ------------ Урок литературы в сельской школе. Шестой класс. Сочинение-фантазия на вольную тему. После урока в учительскую заходит учительница литературы и зачитывает сочинение девочки:
"Мы играли с подружкой на улице, а потом пошли к лесу. Вдруг началась война и из леса стали выходить фашисты. Мы испугались и спрятались. Фашисты прошли по деревне и собрали наших учителей 1. Надежду Петровну 2. Ирину Антоновну 3. Сергея Павловича 4. Валентину Ивановну 5. Людмилу Васильевну 7. Зинаиду Ивановну 8. Светлану Сергеевну 9. Ирину Андреевну 10. Жанну Петровну 11. Нину Владимировну 12. Валентину Евгеньевну 13. Полину Викторовну 14. Ивана Николаевича 15. Софью Александровну Потом их всех расстреляли."
).
